Осень красит

Урал сентябрьский

Осень буквой "Р" на дороге.

Мокро, стыло, зябнут в кедах ноги.

Гонит ветер рвань, угрюмы тучи.

Летом, право, было чуть получше.

Какашка уральская

В городе Кыштыме есть два места, где утром можно позавтракать. "Траттория" в "Роднике" (так горделиво называется баня для своих с гостиницей для всех) или кафе "Перчик" в самом центре, на первом этаже под "Суши-баром".

И там и сям сервируют с 9-00. В "Траттории" - еду, а в "Перчике" - суррогаты: жареные корнеплоды с потёками маргарина, немыслимые салаты на майонезе, шаурму с корейской морковью в стыдливой прожарке, какие-то булки с куриными котлетами и лужёные пиццы на крошащихся наивных коржах. Но ведь от места моего жительства в командировках, что на ул. Ветеранов, до "Перчика" этого сетевого - два шага. И сок томатный и кофе там есть.

Поэтому и на сей раз после бессонной ночи, начавшейся с перелёта, а завершившейся исключительно интеллектуальными беседами под ""Бум-ца-ца" в местном стерильном на ощущения и эмоции вертепе "Корсар", самое главное достояние которого - космополитичый и вполне метросексуальный, несмотря на очевидную брутальность, всесторонне продвинутый и по-человечески симпатичный хозяин Игорь Л. - мы с коллегой зашли на завтрак несъедобицей.

Жареные пельмени.... ужас! Пропускаем... Бургеры - долой. Несите кофе, девушка с брахатом туши на наведённых ресницах!

На столике с отделкой из МДФ-шкуры зебры лежит журнал. Напечатана на обложке женская ножка и мелкая противная собачка. А называется орган глянцевой информации "Выбирай". Было б из чего.... Читать, естественно, нечего - пошлости разные да реклама, но в рубрике культурных анонсов нашёлся настоящий перл. Трогательная повесть про "Какашку".

Сразу всё стало понятно. Мы заказали шаурму с куриными трупиками и по салату, где грецкие орехи причудливо сочитались с российским сыром и черносливом. Не для еды, кончено, же! Упаси, Господь... Так, чтобы соответствовало...

А вы говорите - мол, всё уже описано и написано новых тем якобы в литературе натурально нет! Ошибаетесь - посмотрите вокруг...

Шахтёр

Дед мой не был шахтёром, отец отродясь под землю не залезал (разве что к деду в подпол за картошкой или яблоками), и я не буду!

Но если бы был, выглядел бы примерно так:

1 декабря. Урал

Вчера прилетел в Екатеринбург. Сплошной снежный сугроб. -28 по Цельсию.

Днем на автобусе (!) приехал по ледяному тракту в Кыштым. Тут тепло - 20 по Цельсию. И тоже снег, снег, снег. На завтра - штормовое предупреждение...

А мне бы - в Челябинск и домой.

А природы нонче здесь такие:

Жаль, горы не видны...

Горы Южного Урала

В последний день октября мы Ириной Анатольевной наконец-то смогли принять приглашение Вадима Георгиевича и его супруги, Нины Ивановны, и по случаю 60-ти летия нашего уральского друга оказались в Кыштыме (примерно в аккурат между Ебургом и Че-лябинском).

На второй день пьянки, вырвавшись из гостеприимного застолья, с местным шерпом - Леонидом, его женой - Леной и дитем о шести годах - Сашей, мы поднялись на полном приводе к подножию высочайшей местной точки - горе Егоза. Лёня, который единственный из своих одноклассников не только умеет произносить слово "траверс", но и знает, что это обозначает (а что удивительного-то ! - два образования - горное и экономическое!), бодрым шагом повел нас вперед.

Организм, после нескольких дней системного уничтожения внутренних орагнов водкой и майонезом, поначалу оторопел, потом резко показал свое неудвольствие - одышкой, тахикардией, позывами на рвоту и сонливостью - одновременно. Меня утешало только то, что, похоже, не только я чувстововал себя так погано. Тем временем дочь, игнорируя тот факт, что папа был по-щегольски (хули - на Эльбру бегом восходил!) одетый в итальянские туфли на каблуке, прочно позабыв про обещания, вырванные у подножия, устроилась у него на спине. Поэтому Лёне было не до шуток.

Был приятный холодок, дул обычный зимний уральский ветер, доносивший до Казахстана холодный привет из Арктики. Вершина, как это бывает даже с маленькими горами, подло пряталась от нас за поворотами, ложбинами и скалами. Но вскоре ей надоело играть с нами - она как-то быстро сдалась и покорилась. По закону жанра сразу же засверкало солнце, заискрился снег и где-то вдалеке, в районе Озерска, заиграл в морозном воздухе всеми цветами радуги радиоактивный след выброса 1957 года.

На обратном пути у меня был шанс отомстить любимой за все те тяготы и страдания, которые она мне причинила за 7 лет знакомства, но наличие общего ребенка в последний момент сделало мои руки крепкими, а обувь - нескользящей.

Обратно мы в основном бежали и скользили по останкам первого выпавшего снега, разгулявшаяся кровь весело пульсировала в обновившемся организме. Голова в подаренном для восхождения "петушке" стала ясной и горячей. А вокруг, в многочисленных озерах отражалось ходящее по низкой траектории зимнее солнце русского Рура...

На родину Ивана Дулина

Sky-Express ругают все, даже те, кто не летал на их самолетах. Говорят, кожа на сиденьях среднего качества, еда и выпивка – только за деньги. На зеленых яблоках целлофан такой толстый, что без ногтей отдирать неудобно. Рослые жалуются на боль в затекших ногах, толстые - на боль ущемленных соседей. Особо брезгливые негодуют из-за того факта, что боинги ихние - того .... подержаные.

Настораживают своим постоянством слухи, что самолеты Sky-Express постоянно задерживают, а которые из них вдруг если и взлетают вовремя, то приземляются не в срок. В общем, мол, не дружат они с тайм-менеджментом.

А я так считаю, граждане, что совесть иметь надо! Если и имеют место быть все эти трудности с организацией перевозок, так ведь зато самое главное - ДЕШЕВО! За 3000 рублей из Москвы в Челябинск, на родину Ивана Дулина, первого медийного гея-фрезеровщика из челябинского трубопрокатного завода - это ведь просто даром!

Мы с коллегой специально выбрались в Челябинск, чтобы посетить родину Ивана и при случае познакомиться с ним. Ранним утром наш самолет приземлился на Южном Урале, в жаркий ноябрьский день. Город, затянутый дымкой выделений вредных производств еще не остановленной до конца неумолимым кризисом промышленности, влажным кислотным туманом приветствовал нас. Сергей Александрович, взрослый мужчина с банковским прошлым и инженерным темпераментом встречал нас на своем длинном американском универсале, технологии для которого по новому land lease предоставил им Daimler в эпоху недолгой семейной жизни этих концернов. Высокие рубленые борта автомобиля синего цвета пугали дорожную пыль, состоящую из абразивных частиц, с густо выпадающим асбестом, и комков доменной окалины с изредка попадающейся металлической стружкой.

Мы выехали из аэропорта и уже пол-часа мчались вдоль бетонного забора, за которым в восходном зареве индустриального пригорода торчали выпариватели и градирни, виднелись синусоиды американских горок затейливых трубопроводов, клубился нарядный пар зеленых и серых оттенков. Это просыпался тот самый трубопрокатный завод, по цеху которго в начале каждого промо-ролика «Нашей Russia» идет в оранжевой каске и высоких сапогах Иван Дулин. Несмотря на сонную рань, на территории предприятия уже стучала и гремела погрузочно-разгрузочная жизнь.

Сергей Александрович, давний житель Челябинска, мужчина такой же крутой, как правдиво про них говорят в "Нашей Russia", держал руль одним мизинцем и уверенно выбирал нужные направления на многочисленных недостороенных эстакадах, петлявших в хаотичных путепроводах возле заводской территории.

Вскоре мы были в двух шагах от главной проходной завода. И вдруг тревожный звонок заставил нашего спутника взять телефон, чтобы услышать страшную весть.... звонил доверенный представитель нашего спутника на заводе.... Сергей Александрович напряженно выслушает его, прижимая трубку к плечу.... и отрывисто донес до нас основные фрагменты информации: «Ивана уволили по сокращению штатов за гомосятину.... Вчера был последний день... Больше на заводе он не появится!»

Боже, что делать? Все наши постеры и значки, диски с записями любимой передачи... все впустую - неужели их не коснется рука нашего героя, щедрая на афтографы?! Но нет, подсказывает визави Сергея Александровича - Иван сейчас скорее всего поехал домой, на свою малую родину, в город Кыштым. Это всего 120 км по направлению в южные Уральские горы, пологие и мирные. Мы принимаем решение рискнуть и без колебаний отправляемся в погоню за удачей! Сердце радостно бьется, и даже бессонная ночь не в силах притушить блеск наших глаз! "Иван-Иван-Иван!" - стучит на выбоинах передняя подвеска полноприводного "крайслера". "Дулин-Дулин!" - ухает задняя неразрезная балка моста с упругим округлым карданом.

Не прошло двух часов, как поднимающееся за толстой пеленой солнце осветило прекрасные окрестности малой родины Вани, где прошли его юные годы, где парень впервые почувствовал себя не таким, как все ... мальчишки.

Мы с трепетом всматривались в первые попавшиеся нам по дороге здания Кыштыма. Небольшой городок встречал нас умеренно (как это водится в России) разрушенными дорогами, серединной грязью провинциальных закутков, разномастьем построек - от покосившихся избушек прошлых веков, коротающих свою старость за поленицами с дровами, до вполне приличных зданий явно коммерческой наружности.
Сергей Александрович предложил сразу же поехать на Каслинское шоссе, где по его информации у Ивана работал отец, Василий Матвеевич. Всю свою жизнь он трудился на Кышктымском горно-обогатительном комбинате, добывая в рукотворных пещерах кварцевую руду для нужд hi-tech отраслей, сначала СССР, а потом и матушки России.

Мы смогли недорого договориться с охранниками, и те пустили нас на территорию комбината, где стеклопластиковые окна выделяли островки выжившего предпринимательства на гигантской умирающей территории. С 1991 года, как союз развалился, большинство таких империй были сначала остановлены, затем разворованы, потом потеряны навсегда. Наш комбинат в целом был скорее жив, чем мертв, судя по наличию иномарок у заводоуправления.

Отец Ивана, как нам сообщили досужие флотировщицы или дробильщицы (так сразу не скажешь - у всех на голове платочки синие), трудился чуть поодаль, на руднике. Что поделать! - снова "крайслер", басовито порыкивая многолитровым мотором, везет нас все выше в горы, мимо очаровательных блюдечек озер, мимо стаек берез, по кривой, но еще крепкой полувоенной дороге из бетонных блоков.

И вот с очередного поворота открывается потрясающе живописный вид на фабрику! Множество серых корпусов с безжизненными бетонными стенами в ярких красках осеннего леса, ржавеющая древняя техника, эррегированная труба красной котельни и груды руды на промплощадке. Где-то здесь, после смены, вытирая ветошью мозолистые руки, Василий Матвеевич собирался домой, к маме Ивана...

Вышедшие на встречу собаки и люди легко согласились помочь нам найти Василия. Мы одели обязательные каски, сапоги и спецовки, включили фонари, запитанные от поясных аккумуляторов, и спустились под землю. С первых шагов стало ясно, что мы попали в самое жерло горы. Удивительная рассыпчатая тишина, тусклые лампочки на основном коридоре, запах прошлогоднего выхлопа дизтоплива и следы постоянных взрывов окружили на со всех сторон. Здесь, в горе, человек годами ведет войну с кварцевой жилой, постепенно забирая у нее минерализированный кварц, чтобы там, на поверхности, вырвать из породы бесценные (при нынешнем курсе рубля к доллару в случае экспортных поставок) гранулы с удивительно низким содержанием примесей.

Штольня пошла под уклон, из-под верхних сводов начали падать сначала капли влаги, а потом побежали и целые струйки. Они срывались из-под кружева крепежных сеток. которые оберегали наши головы от увесистых обломков породы, готовых сорваться с потолка при удачном случае.

К нашему огромному сожалению, шахтеры, в самой дальней камере, сказали, что Василий Матвеевич только что ушел из шахты нижним горизонтом..... Мы поспешили со всех ног на поверхность. Но неуловимые Дулины успевали нас опережать весь день - когда мы снова вздохнули нешахтный воздух, оказалось, что отец Ивана успел укатить на своем мопеде домой. Его адрес нам не сказали, сославшись на лихие времена, но, записывая номера нашей машины, сторож все-таки проявил человечность и намекнул, что мама Ивана Васильевича работает в местном кафе "Корсар", предназначенном для бизнес-элиты Кыштыма, заведении, расположившимся в центре города, что возле бывшего дома Демидова.

Вскоре мы уже растеклись на зеленом сукне кабин этого славного заведения, где подают очень вкусную еду домашнего масштаба - красиво оформленную и достойно приготовленную. Но маму Ивана застать не удалось, ее смена, как нам сообщили, уже закончилась, и женщина поспешила домой. Ее коллега любезно сообщила нам адрес и мы, неторопливо покончив с обедом, через неполный час минут были возле "родового гнезда" Ивана Дулина.

Скромный одноэтажный домик с четырьмя окнами на фасадной части, с покосившимся забором и скамейкой возле калитки, стоял на краю города, до которого еще не успели бросить ветку газопровода низкого давления. Прислонившись к стене, груда привезенных дров сиротливо ожидала своего накольщика. Старая шиферная крыша в зеленых разводах контрастировала с алым кирпичом печной трубы со следами недавнего ремонта.

Мы трепетно постучались в калитку, но нам никто не ответил. В растерянности мы колотили снова и снова пока не вышла соседка - баба Люба - и поведала, что Дулины вроде как собрались Екатеринбург. Мол, им час назад позвонил Иван и сказал, что он нашел там работу, кажись как на Уральском оптико-механическом заводе, причем нашел, что особенно ценно в нынешнее непростое время, по профессии - геем-фрезеровщиком. Родители решили посмотреть, как Иван устроился и в аккурат перед нашим приездом дунули на "копейке" главы семьи на север. Соседка нового адреса Ивана не знала, но уверяла нас, что слышала, как родители неоднократно говорили об общежитии завода вроде как на улице то Сибирских партизанов то ли героев-колчаковцев.

Нам ничего не оставалось, как наскоро распрощаться бабой Любой, домиком, серой улочкой и всем промышленным городком, с его речкой Кыштымкой, живописно разрезающей город пополам, с многочисленными озерцами, с березками и соснами на склонах низких гор. Уже темнело, и наш путь лежал по ночной трассе, полной неожиданностей и возможных дорожных приключений. На прощание я согрешил - украдкой выломал кусочек штакетника из забора и тихонько спрятал у себя в нагрудном кармане. Возможно, именно к этому участку забора, горячими летними вечерами прикасалась нежная ладошка Ивана, возвращающегося с речного купания, или даже прислонялись его молодые неискушенные ягодицы, покрытые юношеской непорочной кожей розового цвета...

Мы смогли добраться в Екатеринбург к десяти вечера. Дорога выдалась ничем не примечательной, поэтому все два часа мы вспоминали фрагменты из "Наша Russia", смеялись над старыми любыми шутками Михалыча и Дулина, предвкушая встречу со всем семейством Дулиных воочию. Навигатор привел нас прямо на улицу Белогвардейких партизан. Но, к сожалению, там мы поняли, что удача отвернулась от нас окончательно - то ли в знак мести за отломанный штакетник, то ли из-за нашей минутной слабости (когда мы обедали вместо того, чтобы мчаться на встречу с нашим кумиром). Столкнувшись с тем непреложным фактом, что у завода нет своего общежития для геев, мы осознали, что на сей раз нашей мечте необходимо немножечко подождать.... Следы Ивана Дулина терялись на земле уральской столицы губернии...

Мы решили не сопротивляться судьбе и вынужденно двинулись в аэропорт по новому проспекту, красивому даже без привычной по центральному федеральному округу разметки. Да и на работу надо было возвращаться - по всему получалось, что погоню за Иваном необходимо отложить на следующий раз. Как заговоренный самоцвет из уральской матушки-горы, Иван Дулин лишь манил нас издалека, блестел и ослеплял, смущал красными труселями, но в руки не давался.

Ну и ладно, Иванушка! Мы все равно увидимся! Пусть не сегодня, так завтра. Чему быть - тому не миновать. Привет Михалычу, Ваня!